Inspirational Quotes by Fyodor Dostoevsky
“The little witch put a mock malignity into her beautiful eyes, and Joseph, trembling with sincere horror, hurried out praying and ejaculating”
“But scheming people always have invented and always will invent some harmful and dangerous Party.”
“Yes, but could you forgive it?" "I don’t know, I can’t judge.... Yes, I can," said Anna, thinking a moment; and grasping the position in her thought and weighing it in her inner balance, she added: "Yes, I can, I can, I can. Yes, I could forgive it. I could not be the same, no; but I could forgive it, and forgive it as though it had never been, never been at all..." "Oh, of course," Dolly interposed quickly, as though saying what she had more than once thought, "else it would not be forgiveness. If one forgives, it must be completely, completely.”
“Suffering, steadily increasing, did its part in preparing him for death.”
“Léon was weary of loving without any outcome; and he began to feel that extreme depression which the repetition of the same way of living induces in you, when no interests shape it and no hope sustains it. He was so bored of Yonville and of the Yonvillais, that the sight of certain people, of certain houses, irritated him beyond endurance; and the pharmacist, easy fellow though he was, had become completely insufferable to him.”
“It seemed to her that certain places on the earth must yield happiness, like a plant peculiar to that soil and growing poorly anywhere else.”
topics: happiness
“Alquimia del dolor El Uno te ilumina con su ardor, El otro en ti te pone su duelo, ¡Natura! El que dice a uno: ¡Sepultura! Dice al otro: ¡Vida y esplendor! Hermes desconocido que me asistes Y que siempre me intimidas, Tú me haces al igual de Midas, El más triste de los alquimistas; Por ti yo cambio el oro en hierro Y el paraíso en infierno; En el sudario de las nubes Descubro un cadáver querido, Y sobre las celestes riberas Levanto grandes sarcófagos.”
“alla sur la Pâture, au haut de la côte d’Argueil, à l’entrée de la forêt ; il se coucha par terre sous les sapins, et regarda le ciel à travers ses doigts. – Comme je m’ennuie ! se disait-il, comme je m’ennuie !”
“If our pains were only of some use to someone, we should find consolation in the thought of the sacrifice.”
“Elle ne demandait qu'à s'appuyer sur quelque chose plus solide que l'amour.”
topics: feminism
“(La felicità) Un giorno o l’altro è possibile incontrarla [...] un giorno, all’improvviso, quando oramai non si sperava più. Allora si intravedono orizzonti, è come se una voce gridasse: ‘Eccola!’ E tu senti il bisogno di confidare a una persona tutti i segreti della tua vita, di darle tutto, di sacrificarle tutto! Non è necessario spiegarsi, ci si intuisce. E come se ci fossimo già visti nei nostri sogni. [...] E finalmente eccolo là, il tesoro che hai cercato tanto a lungo, eccolo là, davanti a te; brilla, scintilla. Tuttavia si continua a dubitare, non si osa ancora crederci; si resta abbagliati come chi esce dalle tenebre alla luce.”
topics: happiness
“Душа ее, сломленная гордыней, находила успокоение в христианской кротости. Наслаждаясь собственной слабостью, Эмма смотрела на свое безволие, как на широкие врата, через которые в нее войдет благодать. Значит, есть же на земле неизреченные блаженства, и перед ними земное счастье - прах, есть любовь превыше всякой другой, любовь непрерывная, бесконечная, неуклонно растущая! Лелея обманчивые надежды, Эмма представляла себе, что душа человеческая, достигнув совершенства, способна воспарить над землею и слиться с небесами. И она мечтала об этом. Ей хотелось стать святой. Она купила себе четки, стала носить ладанки; она думала о том, как хорошо было бы повесить у себя в комнате над изголовьем усыпанный изумрудами ковчежец и каждый вечер прикладываться к нему.”
“Там было все про любовь, там были одни только любовники, любовницы, преследуемые дамы, падающие без чувств в уединенных беседках, кучера, которых убивают на каждой станции, кони, которых загоняют на каждой странице, дремучие леса, сердечные тревоги, клятвы, рыдания, слезы и поцелуи, челны, озаренные лунным светом, соловьиное пение в рощах, герои, храбрые, как львы, кроткие, как агнцы, добродетельные донельзя, всегда безукоризненно одетые, слезоточивые, как урны.”
“Liefdes' adem was getogen door de mazen van het weefsel; in iedere steek van de naald had zich een verwachting of een herinnering vastgelegd; en al die dooreengewerkte zijden draden waren één groot getuigenis van die gestadige stille hartstocht.”
“Hadden zij elkaar niets anders te zeggen? Hun blikken spraken toch een veel ernstiger taal; en terwijl zij zochten naar alledaagse zinsneden, voelden beiden hoe eenzelfde verlangen zich van hen meester maakte: iets als een fluisteren van de ziel, diep en aanhoudend, dat hun woorden overstemde. Verrast en verbaasd als zij waren over deze ongekende weelde, kwam het niet in hen op deze gewaarwording voor elkaar uit te spreken of om zich te verdiepen in de oorzaak hiervan. Want als een geurige bries over tropische stranden zendt toekomstig geluk zijn eerste genietingen uit naar de ruimten die zich daarvoor uitstrekken; hierdoor verzinkt men in een roes en vergeet zelfs de einder, die in nevel blijft gehuld.”
“[...] perdu dans un de ces bonheurs complets, n'appartenant sans doute qu'aux occupations médiocres qui amusent l'intelligence par des difficultés faciles, et l'assouvissent en une réalisation au delà de laquelle il n'y a pas à rêver.”
“Иногда Эмма заправляла ему за жилет красную каемку его фуфайки, поправляла галстук или выбрасывала поношенные перчатки, заметив, что он собирается их надеть. Но он ошибался, воображая, будто все это делается для него, - все это она делала для себя, из эгоизма, в сердцах. Иногда она даже пересказывала ему прочитанное: какой-нибудь отрывок из романа, из новой пьесы, светскую новость, о которой сообщалось в газетном фельетоне: какой ни на есть, а все-таки это был человек, и притом человек, внимательно ее слушавший, всегда с ней соглашавшийся. А ведь она открывала душу и своей собаке! Она рада была бы излить ее маятнику, дровам в камине.”
Group of Brands
© 2026 Bibleportal.com All rights reserved.
Fyodor Mikhaylovich Dostoyevsky was a Russian writer, essayist and philosopher, perhaps most recognized today for his novels Crime and Punishment and The Brothers Karamazov.
Dostoyevsky's literary output explores human psychology in the troubled political, social and spiritual context of 19th-century Russian society. Considered by many as a founder or precursor of 20th-century existentialism, his Notes from Underground (1864), written in the embittered voice of the anonymous "underground man", was called by Walter Kaufmann the "best overture for existentialism ever written."
His tombstone reads "Verily, Verily, I say unto you, Except a corn of wheat fall into the ground and die, it abideth alone: but if it die, it bringeth forth much fruit." from John 12:24, which is also the epigraph of his final novel, The Brothers Karamazov.