Quote by William Cowper

“Так Одиссей вознамерился к девам прекраснокудрявым Наг подойти, приневолен к тому непреклонной нуждою. Был он ужасен, покрытый морскою засохшею тиной; В трепете все разбежалися врозь по высокому брегу. Но Алкиноева дочь не покинула места. Афина Бодрость вселила ей в сердце и в нем уничтожила робость. Стала она перед ним; Одиссей же не знал, что приличней: Оба ль колена обнять у прекраснокудрявыя девы? Или, в почтительном став отдаленье, молить умиленным Словом ее, чтоб одежду дала и приют указала? Так размышляя, нашел наконец он, что было приличней Словом молить умиленным, в почтительном став отдаленье (Тронув колена ее, он прогневал бы чистую деву). С словом приятно-ласкательным он обратился к царевне: «Руки, богиня иль смертная дева, к тебе простираю. Если одна из богинь ты, владычиц пространного неба, То с Артемидою только, великою дочерью Зевса, Можешь сходна быть лица красотою и станом высоким; Если ж одна ты из смертных, под властью судьбины живущих, То несказанно блаженны отец твой и мать, и блаженны Братья твои, с наслаждением видя, как ты перед ними В доме семейном столь мирно цветешь, иль свои восхищая Очи тобою, когда в хороводах ты весело пляшешь. Но из блаженных блаженнейшим будет тот смертный, который В дом свой тебя уведет, одаренную веном богатым. Нет, ничего столь прекрасного между людей земнородных Взоры мои не встречали доныне; смотрю с изумленьем. В Делосе только я — там, где алтарь Аполлонов воздвигнут, — Юную стройно-высокую пальму однажды заметил (В храм же зашел, окруженный толпою сопутников верных, Я по пути, на котором столь много мне встретилось бедствий). Юную пальму заметив, я в сердце своем изумлен был Долго: подобного ей благородного древа нигде не видал я. Так и тебе я дивлюсь! Но, дивяся тебе, не дерзаю Тронуть коленей твоих: несказанной бедой я постигнут. <...>”